ЭПИЛОГ. НУЖЕН ВОЗДУХ. ПОЧЕМУ УЛИЦА.

В переломных моментах моей жизни всегда тянуло на улицу.

Даже работая с фотографией — всё равно, интуитивно, тянет на улицу. 

Будь то период детства 90-х. 

Детские, психологические травмы впитывающие мутирующую днк народа после развала Державы или пустой холодильник дома в тот период — всегда существовали каменные джунгли в которых был единственный закон. 

Закон прост: если ты не совсем аморфный, ты сможешь выжить. Друзья накормят. Улица научит. И выучит — по-своему, сурово, навсегда.

Это правило — красной нитью, порой колючей как проволока, — шьёт мою жизнь. Будь то период танцев или годы с камерой. На улице есть всё: и вдохновение, и жёсткие реалии, и неподдельная драма, и жизнь — как она есть, без грима.

И наверное, только там я — настоящий. И только там — по-настоящему счастлив.

Почему улица? Не лучше ли в студии, где всё под контролем?

Я мог бы отшутиться. Сказать про «естественный свет».Но это ложь.

Правда в том, что улица для меня — не локация. Она — единственный возможный соавтор.

  Всё началось не с камеры  

Всё началось не с камеры. Сначала был щелчок в голове. Тот самый, после сорока.

— Ты что, сдался? — прошелестел внутренний голос… Серый, как экран мертвого монитора… Я адаптировался, как растение к дефициту света — вытянулся, побледнел, но выжил. Адаптировался так хорошо, что почти забыл вкус воздуха на высоте…

Это не метафора. Это диагноз. Когда понимаешь, что дышишь, но не живёшь. Что ты адаптировался к дефициту света, как растение в подвале.

И чтобы снова начать дышать, нужно было сначала позволить чему-то внутри умереть.

Импульс. Поиск инструмента 

Решение не было громким. Оно было тихим и абсолютным. Нужно было найти не мотивацию, а инструмент. Тот самый, что когда-то был продолжением руки.

Он расстегнул молнию рюкзака. Запах замшевой подкладки и старой кожи ударил в ноздри, как ключ от запертой двери.

Моя старуха — Sony 6300. Холодная, маленькая, родная… Он вынул камеру, ощутил знакомую, почти забытую тяжесть в ладони.

Камера в руке — это не гаджет. Это пропуск. Разрешение на выход из клетки адаптации.

Выход. Потеряться, чтобы найти.

Я вышел на улицу не фотографировать. Я вышел — потеряться. Настолько, чтобы город начал шептать мне моё же имя сквозь шум времени.

Москва встретила его неласково — промозглым ветром, гудками машин, серой пеленой низкого неба. Но Вадим вдохнул полной грудью. Этот воздух был живым. Грязным, резким, но живым. И в этом воздухе он уловил запах, который давно забыл — запах возможностей.

И он зашептал. Но не словами.

Голос города. Трещины

В стене, где штукатурка осыпалась, обнажив кирпич. Это был не изъян. Это была открытая книга. В этой трещине жила история про тех, кто штукатурил эту стену, надеясь, что теперь-то всё будет прочно. Надолго.

История про то, как всё равно всё трескается.

Суть — Улица как вопрос

Вот почему улица.

Потому что студия — это ответ. А улица — вопрос.

В студии ты контролируешь всё. На улице ты — соискатель. Ты приходишь с пустотой внутри (и с камерой в руке) и ждёшь, пока город не бросит тебе в душу камень — знак.

Улица — это зеркало, которое показывает не лицо, а душу. Город помнит всё. Каждую разбитую надежду, каждую тихую радость.

Моя работа — быть проводником на этом сеансе связи. Начало которого — вот в этом щелчке, в квартире, в день, когда пыль на душе стала невыносимой.

ПОСЛЕВКУСИЕ

Эта «Рабочая тетрадь» — место для сырых мыслей. Но сами мысли в итоге становятся чем-то большим. Полная, неизрезанная глава «МОЙ МАНИФЕСТ» с авторскими фотографиями, из которых здесь только один намёк, живёт в платной версии «Манифеста Теней».

Если этот отрывок зацепил вас за живое, если вы почувствовали, откуда растёт этот текст, — вы можете:

«Прочитать полную главу с  авторскими фотографиями на [Sponsr.ru]»

«Заказать печатный экземпляр „Манифеста Теней“ [тут]»